Распределение во “взрослую” жизнь

Ах, как жаль, что все проходит

Вот и закончились прекрасные пять лет учебы в КГУ. «Отстрелялись по полной». Даже все успешно защитили дипломы! Осталось только распределение получить в места нашей будущей гарантированной работы. И теперь мы молодые специалисты – целых три года.

 Конечно за годы учебы были всякие события, не только прекрасные и удивительные, были и трудности, испытания, неудачи.

Но на этом «пороге» во взрослую жизнь конечно вспоминалось только все хорошее и было очень жаль покидать стены нашего родного любимого геофака. Тем более в неизвестную будущую «рабочую» жизнь. Хотя в тот момент мы об этом особо и не думали, потому что, наверное, не сомневались, что все будет хорошо, как бы не сложились обстоятельства. Возможно на это влиял наш «совковый» менталитет, который знал, что государство в лице министерства просвещения и тд, как всегда, нам «подстелет соломку». А от нас все эти годы требовалось только одно – просто учиться и все, а нам и стипендию дадут и на практику отправят и работу гарантированно предоставят, причем практически в любой точке нашей страны от Сахалина до северных и южных окраин нашей Родины и не только. К тому же, еще и проезд оплатят до точки назначения. Все зависело от того из каких организаций в этом году придет запрос на молодых специалистов. У государства было только одно непременное условие, нужно было отработать 3 года в этой организации. Без очень уважительной причины мы не имели права уволиться и перейти на другую работу.

Распределение

Наступил день распределения, то есть мы должны были получить направление на работу. Мы уже знали, что в этом году нам геологам-нефтяникам пришел запрос на работу – 2 места в Иркутск, по одному месту в Дудинку, Ухту, Астрахань, Челябинск, 15 мест в Тюмень, остальные направления были в ближайшие города Татарии, Башкирии, Удмуртии (Альметьевск, Бугульма, Лениногорск, Октябрьский, Воткинск и др.). Имея за плечами опыт практики на территории Западных Саян мой выбор был однозначен – только Иркутск.

Распределение совершалось по среднему баллу. Несмотря на то что этот балл у меня был не такой уж и высокий, но обговорив заранее с сокурсниками кто куда хочет, у меня был шанс на 2-ое место в Иркутск (впереди меня был только один желающий), так как многие хотели вернуться домой в свои родные города, откуда они были родом. Некоторые (местные) хотели остаться в Казани, хотя мест насколько я помню не было и нужно было устраиваться самостоятельно. Тюмень интересовала в основном тех, кто уже имел опыт практики на месторождениях Тюменской области.

Распределение было в большой аудитории, где представителем с кафедры или из деканата назывались фамилии по очереди в соответствии с понижением балла. По балу я была следующая после Славы Филиппова, который круто поменял мою Жизнь, потому что он, собиравшийся ехать вроде бы в Тюмень, вдруг меняет свое предварительное решение, и называет Иркутск, то есть забирает последнее место. Встаю я, оглушенная этим непредвиденным сообщением, растерянно спрашиваю куда остались еще места, мне называют города, и я обреченно выбираю оставшийся самый далекий от Казани город Тюмень. 

Описывать мое состояние после распределения не хочется, просто опять рухнула моя жизнь, и все мечты о Восточной Сибири вместе с ней. Единственный плюс – мама положительно приняла это известие, сказав: «Хорошо, что в Тюмень, а не в Иркутск, все-таки она ближе к Казани!»

Но проходят дни, и нужно жить дальше. Я занялась подготовкой к отъезду, стала собирать необходимые вещи. В магазинах тогда особого выбора одежды не было. Поэтому связанные мамой из грубой овечьей шерсти свитера, теплые штаны под брюки на буровую, перешитые из папиных офицерских кальсон, ботинки-трактора на огромной рифленой подошве и тд. Все эти вещи погружались в огромный уже старенький многострадальный походный рюкзак. Но не в чемодан же! Мы геологи – и чемодан – это не наша история.

Тюмень

Сутки в поезде и вот Тюмень! Отдел кадров Главка Главтюменьгеология, улица Республики 48. Здесь нас должны были направить дальше в нефтеразведочные экспедиции, базирующиеся в северных городах – Сургут, Нижневартовск, Ханты-Мансийск, Ноябрьск, Уренгой, и тд.

Эрвье Ю.Г. (начальник Главка Главтюменьгеологии) и Салманов Ф.К. (главный геолог Главтюменьгеологии), слева – направо

В отделе кадров нас направляют в кабинет начальника Главтюменьгеологии, где нас лично принимает сам Эрвье Ю. Г., который задает нам какие-то вопросы, оценивает наш «прикид» суровым взглядом снизу-вверх и одним росчерком пера пишет на университетских направлениях каждому сверху нашу «Судьбу». Мы вылетаем в коридор, читаем: у меня и Раи Никиной «Тюмэкспедиция», а у Раи Хафизовой написано ЗапСибНИГНИ, которая сразу начала «слезно причитать» (как нам повезло и что она и НИИ это несовместимо).

Мы молча сочувствуем Хафизовой и не высказывая своей потаенной радости, ищем «Тюмэкспедицию» на карте «Границы деятельности НРЭ Западной Сибири» в коридоре на стене, но не находим. Отчаявшись, спрашиваем, показывая направление, проходящего мимо мужчину: «Где, в каком городе базируется эта Тюмэкспедиция?». Мужчина отвечает кратко: «На 4 этаже». Следует немая сцена, далее нервный смех Хафизовой, и это – опять очередной неожиданный и жестокий удар Судьбы! А как же северные города, где буровая и куда же теперь папины теплые «кальсоны»!?!

Поднимаемся на 4 этаж и опять отдел кадров, но уже Тюменской тематической экспедиции. Меня направляют старшим техником-геологом в партию подсчета запасов, Раю  – в партию промысловой геофизики.

Следующий этап – заселение в гостиницу, так как мест в общежитие пока не было. Остаток дня гуляли по городу. Очень запомнились декоративные яблони с яркими красными плодами, посаженные вдоль центральной улицы Республика. Был месяц август.

 Вернулись в гостиницу поздно. В темноте (так как к нам в комнату уже успели подселить еще кого-то) пробираемся к нашим кроватям, шепотом переговариваемся и вдруг резкий голос: «Рая, это ты?». Включаем свет и удивительная встреча – на кроватях лежат и улыбаются девочки (Света Тимофеева и Полина Данчеева). Вместе со Светой Рая Никина после 3 курса проходила практику в Уренгое. Ну это уже был подарок Судьбы – так как наша с ними крепкая и плодотворная дружба сохранилась на долгие годы.

Работа в партии подсчета запасов, начало

Партия по подсчету запасов состояла из двух небольших групп. Одна группа занималась в основном подсчетом запасов нефтегазоконденсатных месторождений, другая – нефтяных. Начальник партии Береснев Николай Филиппович, два главных геолога, соответственно, руководители этих самостоятельных групп: Островская Клара Владимировна и Тепляков Евграф Артемьевич – мой непосредственный начальник. В комнате – человек 10: геологи, геофизик, чертежник и начальник. И понятно все старше меня.

Тепляков Евграф Артемьевич

Работа, которую мне предложили, полностью соответствовала должности техника: читать, корректировать, резать, клеить, чертить, а также собирать фактический материал по месторождению в виде исследований керна, пластовой воды, нефти, газа в других организациях Тюмени и других городах, в основном, северных.

Кроме того, очень кропотливая работа – привязка отобранного керна к каротажу*, а также изучение истории поиска и разведки месторождения, отображенной в делах скважин, проектах поиска, разведки и доразведки месторождения, в отчетах по сейсмике и прочих геофизических исследований. Огромный фактический материал – сбор многолетней истории месторождения. И только через много месяцев, после повышения в должности, дали возможность писать в отчет самые простые две главы.

Примечание: – *Каротаж скважины — это детальное изучение строения разреза скважины (свойств пород) с помощью разных геофизических методов.

Да, работы было очень много и в основном технической. Иногда мне казалось, что я никогда не выберусь из этой бесконечной рутины, чувствовала, что я тупею, бледнею и хочу обратно домой, в Казань.

Ну, а когда Евграф Артемьевич однажды сказал: «Татьяна, тебе вопрос на сообразительность!», то у меня от этого последнего слова сразу отключились мозги. Вопрос я не слышала, но стала отвечать. Что я говорила, мне неизвестно, но что подумал обо мне начальник можно только догадаться. Вот такая незадача, по-видимому, не очень-то мне повезло с этой самой нервной системой и не только. Одно слово – стыдно, вернее – очень стыдно.

Единственно, что скрашивало мои рабочие будни – это сплав по горным рекам на плотах, в майские праздники и где-то еще летом, дней на 7-10, после которых происходило полное обнуление и обновление всего организма – от так называемой нервной системы до всех остальных частей тела, включая голову. И жизнь опять казалась прекрасной и удивительной! Самое главное, теперь я частенько бывала в пределах любимой Восточной Сибири (Алтай и Саяны), а также – на Урале, в Киргизии (Тянь-Шань) и тд.

Река Нарын (Тянь-Шань)

Света Тимофеева уговорила меня сходить в ноябрьские праздники в лыжный поход на Урал. С лыжами я не дружила, но пример Светы, родом с южных окраин, наверное не видевшей на родине снега и практически не знавшей лыж, вдохновил меня и на этот подвиг. Поэтому с гор Урала, мы с ней спускались конечно не на лыжах, а на своей «пятой точке», предварительно скинув вниз рюкзаки и конечно лыжи.

Вот так началась рабочая жизнь молодого специалиста в Тюмени. Общага, работа без элементов романтики, походы – сплавы по горным рекам, поездки в Казань – навестить родственников. И когда я прилетала в Казань, спускалась с трапа самолета, оглядывалась вокруг, вдруг понимала, что такое Родина. Родные места – это там, где трава зеленее, небо голубее, поля красивее и дышать можно полной грудью. Ну и конечно разве можно сравнить болота и речушки в Тюмени с великой русской рекой Волгой! «Отработаю три года и, наверное, нужно возвращаться домой на Родину», – так я, иной раз, думала, когда спускалась с трапа самолета.