Начало «взрослой» жизни, «все первое» (продолжение, 2 часть)

Не прошло и полгода после «вступления во взрослую жизнь» на земле тюменской, как я оказалась уже в другом здании, в другой должности и без непосредственного начальника. То есть нашу экспедицию переселили в новое недавно построенное здание, на Республику 55, Теплякова Евграфа Артемовича перевели «с повышением» в другую организацию на 4 этаж, а меня повысили в должности. Вся наша обезглавленная «тепляковская» группа заканчивала отчет по Варьеганскому месторождению, административно уже под руководством начальника партии Береснева Николай Филипповича. И только меня одну из группы определили на новое Салымское месторождение, посадили в другую комнату со «сборным» составом. То есть в этой нашей комнате были представители из двух групп нашей партии, которые занимались разными месторождениями. Такая сборная «солянка».

Причем состав сотрудников в комнате периодически менялся. Так, например, в нашу комнату поселили вернувшегося с Кубы Хафизова Фаиз Закиевича и его двух сотрудников, на месяца два-три (точно уже и не помню), пока ему не выделили отдельный кабинет для его самостоятельной партии.

Первое месторождение

Моя работа теперь заключалась в написание глав (общие сведения по месторождению, геолого-геофизическая изученность, гидрогеология, строительные материалы и тд и тп), а также, как обычно, сбор недостающей информации по Салымскому месторождению. Поэтому вместе со мной в комнату (в качестве, по-видимому, приданного) определили и папки с каротажем по поисковым и разведочным скважинам, дела по бурению и изучению этих скважин, геофизические отчеты (по сейсмике и др.), проекты разных этапов изучения данного месторождения и тд.

Именно поэтому, мне и приходилось приносить-доставлять «как гранаты на поле боя» папки с каротажем и другое, на различные заседания, совещания и прочие различные мероприятия.

 Сбор материалов (результаты различных анализов воды, нефти, газа, пород) по Салымскому месторождению был в основном в Центральной Лаборатории (ЦЛ) в Тюмени, а также в поселке Горноправдинск в Правдинской нефтеразведочной экспедиции, которая занималась поисково-разведочным бурением на этом месторождении.

Первая командировка на Север

В командировку за фактическим материалом по Салымскому месторождению нас отправили зимой на несколько дней вдвоем с техником-геологом Костромкиной Фелицией Васильевной. В Горноправдинске был сильный ветер и минус 40. Поэтому мое передвижение от гостиницы до экспедиции было с лицом, практически полностью прикрытым руками, то есть варежками.  В результате достопримечательности поселка не помню, вернее не видела. Но последний неповторимый день в Горноправдинске мне запомнился навсегда! Так как в аэропорт мы ехали с оглушительной сиреной в красной пожарной машине, по любезному приглашению пожарников, с которыми мы познакомились в гостинице. Это было неожиданно, впечатляюще и очень – очень смешно. Я бы добавила – слишком смешно!

Первый «выговор» от руководства

Так случилось, что первый «разнос» я получила от главного геолога Главка «Главтюменьгеология» Салманова Ф.К.

Нужно было купить цветы кому-то на день рождения и меня, как самую «молодую», отправили в цветочный магазин. Пешком не дойти, минут 15-20 на автобусе. За час обеда можно не успеть, поэтому женский коллектив «самовольно» отправил меня на обед пораньше, минут на 25 – 30.

Но именно в это время (по закону «пакости» или «подлости») звонит Фарман Курбанович и просит меня срочно принести каротажный материал по какой-то салымской скважине. В связи с моим отсутствием, папку с каротажем ему относит представитель соседней группы. После обеда Салманов вызывает меня к себе и требует объяснить, где я была за полчаса до обеда. Я молчу, врать не хочется, а рассказывать про цветочный магазин, или придумывать что-то другое, тем более в присутствии в кабинете многочисленной группы солидных товарищей, не хватило смелости, мужества, ума, фантазии и всего остального.

Гнев главного геолога не имел границ: глаза его «сверкали», голос «гремел», скорее всего, далеко за пределами этого кабинета и на его еще один «контрольный» вопрос: «Все в вашей партии, как ты, нарушают рабочую дисциплину?», я все-таки растерянно ответила, что «нет, все не нарушают, только я одна». В общем, что и говорить, мне повезло и людей нашей партии мне посчастливилось «не сдать». Думаю, что почтенные, умудренные опытом, присутствующие при этой сцене, товарищи (судя по их улыбкам) немного развеселились. (“Мне в сугробе горе, а ребятам смех!”, Суриков И.З., 1866 г.)

В конечном итоге, он потребовал написать объяснительную записку о причине моего отсутствия в рабочее время, на рабочем месте. Прихожу к «женскому коллективу», все рассказываю и спрашиваю старших коллег по работе, что мне писать в объяснительной. Совет («пока ничего не писать») был получен от старшего геофизика Людмилы Павловны Полещук, ранее работавшей с Салмановым в экспедиции на Севере и, по-видимому, хорошо знавшей его отходчивый характер.

В целом, так и вышло. Только потом, через день – два, Фарман Курбанович, спросил: «Как дела? Как коллектив? Не обижают? Может тебя перевести работать в другую партию?». Я отказалась, но поняла одно, что в этой жизни не все так просто; и человек, сидящий со мной рядом, который отнес каротаж вместо меня, каким-то образом, нечаянно конечно (без злого умысла), «сдал меня вместе с букетом».   

Первый профессиональный совет от старшего опытного коллеги

До сих пор помню ценный совет от представителя другой группы, старшего геолога Валерия Чихунова: «Хочешь нормально (без негативных последствий) работать в подсчете запасов, проверяй каждую цифру как минимум два, а лучше три раза!»

Вот такие первые, так называемые обыденные жизненные «штрихи, или шаги» в профессии, уже совсем не романтика, а просто обыкновенного геолога-нефтяника.

РS:

 Проходит время, и я уже работаю на других месторождениях, в другой комнате, но Фарман Курбанович, приходя к нам по каким-то делам-вопросам, иногда спрашивал у меня: «Как дела?»  Я всегда отвечала: «Хорошо!». Ну, а «женский коллектив», в зависимости от ситуации, практически хором, как мог, «дополнял» мой ответ. И самое главное, Фарман Курбанович сразу реагировал «делом» на возникшие, по их мнению, «проблемы». Так, например, однажды узнав, что я еще не вышла замуж, «отправил» нас с подругой Раей Никиной по комсомольской путевке на поезде из Тюмени в Польшу. Ну это уже совсем другие, также «интересные и не очень», но не профессиональные истории.

Вспомнился еще один случай по “курьерской доставке”:

 Однажды меня попросили отнести в ЗапСибНИГНИ на Володарского 56 какой-то отчет и передать их секретарю для Шпильмана Кальман Абрамовича. Я всю дорогу повторяла имя и фамилию, чтобы не перепутать. Но, по-видимому, где-то все-таки «споткнулась» и отдала материалы со словами: «Передайте, пожалуйста, Кальману». Секретарша возмущенно меня отчитала, сказав: «Возможно он для кого-то и Кальман, только не для Вас».

Причину ее «юмора» я сразу не поняла, «женский коллектив» объяснил мне все потом…